ТАЙНА ПРОРОКА ИЗ НАЗАРЕТА ( глава из книги )

И тихим торопливым шепотом женщина стала передавать мне, Фалесу Аргивинянину, дивные простые слова о чистом детстве своем в семье простых, чистых родителей, о чудесных голосах невидимых, неустанно шептавших ей странные дивные речи, о необыкновенных сновидениях, о явлении ей светлого крылатого юноши, возвестившего ей слова Вести Благой, о замужестве непорочном и непорочном девственном рождении Сына, которому при явлении Его на свет поклонились три мужа вида царственного…

— Они были похожи на тебя, чужестранец, — сказала женщина, — не лицом, нет, а великим миром, которым веяло от них, и чертами мудрости, которую я провижу в тебе… Не было только у них на челе складок великого страдания, неведомый путник… А что было дальше?

И снова потекли слова о ранней мудрости Дивного Дитяти и творимого им самим, о Великой Любви Его ко всему сущему… Одного только не понимала, казалось, сама женщина: той неизреченной космической любви, которую она сама накладывала на слова свои о Сыне своем… И в пылу разговора откинула она покрывало свое с лица и, да будет прославлено имя Вечно Юной Девы-Матери! Я, Фалес Аргивинянин, увидел дивные, прекрасные черты и очи, глубина которых рассеяла мои сомнения, но, казалось, еще углубила бездну загадки развернувшейся передо мной.

— Мать! — сказал я ей, — Разве ты не веришь, что твой Сын — Мессия, предреченный пророками и Моисеем? А может быть, — тихо добавил я, — и больше Мессии?
Испуганно глянула на меня женщина. Но.. ведь Он — человек, чужестранец, — шепнула она недоуменно.
— Но и ты — простая женщина, Мать, — ответил я, — ведь и тебя ничто не отличает от сестер твоих. Или может быть, Мать, ты не все поведала мне? — Женщина смущенно опустила голову.
— Вот только одно, — сказала она, — смущает сердце мое, чужестранец. Я — искренно верующая еврейка, старательно исполняю все указания Закона и наставников наших… но… сновидения смущают меня…
— Я — снотолкователь из Египта, — быстро сказал я, — расскажи мне сновидения твои, Мать, и я попробую объяснить тебе их.
— Да? — радостно воскликнула женщина, — Да будет благословен приход твой, чужестранец! Ведь, может быть, ты снимешь тяжесть неведения с души моей…

И робко, как бы стыдясь, она начала рассказывать мне свои сны. С первых же слов ее заря понимания занялась в мозгу моем, перед моим мысленным взором проходили среди грохота космических стихий и вздохов нарождающихся миров картины неизреченной, грандиозной жизни всесильной Великой Богини, вскормившей своей грудью новые и новые космосы, властно попирающей божественной пятой обломки старых, Богини, устраивающей бытие мрачных бездн Хаоса, богини, внимающей моленьям сотен биллионов стран, народов, человечеств и эволюций, богини, повелевающей легионами светлых духов, лучезарных взоров, от которых бежит Владыка Мрака, богини, слышавшей голос мой, Великого Иерофанта храма Вечно Юной Девы-Матери…
И дивно мне, Фалесу Аргивинянину, внимать рассказам этим из дрожащих уст простой, бедной, скромной вдовы жалкого плотника из Иудеи.

— Скажи, Мать, — спросил я, — не говорила ли ты когда-нибудь о снах своих Сыну своему?
— Говорила, — чуть слышно ответила женщина.
— И что же ты слышала от Него, Мать?
— Странен был ответ Его, — ответила она, — Он ласково сказал мне: «Забудь пока, Мать, о чудесных видениях своих. Но нет греха в них, ибо они от Господа». И еще сказал Он так: «Когда кончится крест твой, Мать, принятый тобой для меня, вернешься ты в жизнь снов своих…» Но что значит, я не знаю…